ŞEİRLƏR-RUS DİLİNDƏ

|  İngilis dilində | Rus dilində | Türk dilində | Polyak dilində |

ГАШАМ НАДЖАФЗАДЕ


Известный азербайджанский поэт Гашам Наджафзаде родился 1 апреля 1959 года в Имишлинском районе Азербайджана. По национальности турок, по профессии – учитель. Он автор четырнадцати поэтических сборников стихов. Его произведения публиковались в ряде зарубежных стран. В настоящее время является заведующим отделом поэзии журнала «Азербайджан», органа Союза Писателей Азербайджана, а также работает старшим преподавателем в Педагогическом Университете.


 

Мой совет тебе таков:
Всегда ищи доверие в мелких вещицах!
Все равно жизнь так мала,
Что нет нужды в крупных вещах.
 

Ты не в силах еще осознать,
что потеряла меня.
Прозреешь потом
словно время.
 

Хотя одновременно
туфли родились на свет,
Встретиться им не дано.
О воспоминаниях
Говорить друг - другу
Им не суждено.

 

Стоит ласковые слова сказать,
улыбаешься слегка
мне в лицо.
Но если о сказанном
спрошу у тебя,
Быть может и не ответишь.

 

Ты самый продажный человек
быть может.
Я прибываю в муках,
потому что не хочу поверить
во все это.
 

Если скажу тебе
о том, что плачу,
становясь жалким,
то боюсь услышать фразу твою:
«Это порой бывает с тобой».
 

Ты помнишь,
Как в горах играли мы в мяч.
Лето… даже этого не помнишь ты.

 

О, как ты чужда,
Аж забвенья пришла пора.
 

Не ошиблась ни разок,
Влюбиться и есть ошибиться.
 

Знаешь ли ты какова:
Ты подобна непромокаемой вате,
Как в траур не плачущий глаз.
Не сказанное сегодня,
сохраненное на завтра слово…
 

Быть может помимо тебя
есть та, в которую стоит влюбиться.
Она, быть может, более улыбчива,
беспомощна и неопытна.
Как и я одна,
Как и я без матери она…
 

Врачи предрекают мне
Кончину на днях.
За то, что лежу пред тобой,
Простишь меня.

 

Душа вдребезги…
Это лучше, быть может,
Чем лжи на нее нагромождение.
 

Мне жить, быть может, осталось чуть-чуть.
Малюсенькая полоска времени.
Из-за жесткого цейтнота
Постарайся понять
мою детскую прыть.
 

О боже, сжалься надо мной,
Не позволь руке моей протянуться
К номерам телефонным.
Веревке не позволь вздернуть
язык мой.
 

Коль ночью этой представлю себе
неверность твою и доживу до утра,
Это достаточно,
чтобы позабыть тебя.
 

От глубокого сна моего
заплакал диван однажды.
По - своему плачет каждый.
Своеобразен плач Туралчика моего:
«Иди по делам своим, папочка».
 

Мне жалко себя самого,
Все ушли.
Я еще не подумываю
о прощании с тобою.
 

В любви перешагнул все границы
И остановился в центре…
Разочарованный при том.

 

НЕ ГОВОРИТЬ

Коль обратиться желаешь к Аллаху,
Не кричи, Аллах не далек.
Говори вполголоса, шепотом,
Да и это не верно,
Что молвить от сердца к сердцу…

Что и сказать, подумай, слова наши
доходят ли до сердец, в них войдя?
Осязают ли уста вкус слов,
Подобно сердцу моему, вкусившему боль?

Либо вовсе не говори,
постой, подумай.
Не говорить и есть общение с Аллахом.
В сыновьях глазах я Аллаха узрел,
Девственно-чистое любимое лицо.
 

СЕЗОН ХОДЖАЛЫ – ФЕВРАЛЬ

С января берут начала
Траурные сезоны Азербайджана…
Телевизоры кровью харкают…
Суды начинают работу…
Показывают Ходжалы…

Сынок твердит, мол, прошлогодние ленты…
Тот же малыш, рядышком мяч…
Я был младше него,
Перерос, обогнал – молвит сынок

Этот месяц – сезон Ходжалы,
С ленты сбивают пыль…
Чтоб диалог следуюшего года сохранить
эту быль.

Показывают Ходжалы…
Тот же самый мужик,
Не повзрослел даже,
И бородка чёрная – та же.

Показывают Ходжалы…
Вся детвора
На пригорки облокотилась,
Так как взрослые лежали,
Детвора ими обложалась.

Детвора, выростая,
Хоть и рядишком расплосталась,
Не достигла диалог совести вашей.

На детские ножки глядя
Почему ж не сгинешь тропа!
Тропа Агдама, тропа Шуши
Зачем не воспрянешь и не восстанешь!?

«Показывают Ходжалы» -
буркнула женжина, убравшись на кухню.
Прошлогодние ленты,
Повтор да повтор.

На улице корресподент
Хочет узнать Кельбеджара потери день
У сына министра,
Что проку, знает он
или нет?
Быть может уже Кельбеджара сезон…
По этому случаю другие ленты,
Другие печали,
Другие смерти.
Затем годовшина Зенгилана
Затем Губадлы, Агдама…
Этот месяц сезон Ходжалы…
Месячник мужского бесплодия.

Так крути же, браток,
Дело твое – эти ленты крутить
Да сохранит тебя на завтра Аллах,
Тебе ведомо место лент про Карабах.
 

НЕ ЛЮБИТЕ МЕНЯ

Ты ростом немного мала, сестренка,
от той, что в сердце моем.
Не люби уж слишком братца своего.
Брат твой, птица,
На древе чужом резвится.

На один волосок ты меньше, сестренка,
от челки той, что в сердце моем.
Ты вкусна как пища моя, сестренка,
Словно соль жизни моей, сестренка,
Уж слишком,
Не люби уж слишком братца своего,
Подвыпил твой брат,
Выпив, покинул сей мир.

О сестра, меня взрастившая,
О печаль, сестрою взлелеянная,
О любовь, печалью моею взлелеянная
Вы так,
Вы так не любите меня.

Перевел с азербайджанского:
Гия Пачхаташвили.

 

ПРЕОБРАЖЕНИЯ

Несомненна женственная нежность
дождя.
Узнал прикосновенье женских рук,
когда
дождинки прошивали-пришивали
пуговку, готовую сорваться
с моей рубашки.
Дождинка – нежности синоним.
И все дожди на свете,
быть может, женщины другая
ипостась.
Мужчины – это ветер,
преображений в нас,
и ветра ипостась иная –
мужчина.
Причина превращенья женщин
в дождь –
метаморфоза
неприкаянных мужчин.
Причина их перевоплощенья в ветер
– одиночество.
 

ЛИЦА МУЖЧИН

На каждом мужском лице
отчетливо читаются следы
семейного житья.
Вот, скажем, у того мужчины
чело избороздившие морщины
оставило недужное дитя.
А проседь в черных волосах –
намек на дочерей,
покинувших родной очаг,
и белый след –
летящий издалёка свет.
пришита пуговка к сорочке
небрежно и поспешно,
что говорит: похоже,
жена куда моложе
иль недовольна вечно
зарплатой безутешной.
Мужчины носят на лице
свое семейное клише.
А вот другой – любвеобильный,
иначе говоря, двужильный,
царапинки на белой коже
с художеством супруги схожи.
Ну, а неглаженные брюки –
война супруги и подруги…

 

СОЕДИНЕНИЕ

Ты не поймешь меня,
как не поймешь, что значит радуга,
которую оставил дождь
при свете дня.
Природа удивляет нас всечасно
и потому – прекрасна.
Грибы не знают, для чего
рождаются на свет.
но кто им рек – я говорю без смеха –
ищите человека?
Не пытайся понять ты меня никогда.
я – не математика
или прочая тематика.
Разве можно понять, почему
мы вбираем в глаза
ослепительные небеса?
Почему нас влечет непонятно
стихия воды,
растворившей в себе наших предков
следы?
Может быть, не вода, а тоска
по ушедшей родне
нас влечет к голубой глубине?..

СЛЕД

Девушка в море опустила руки,
опустила руки – поплыли круги.
Корчились от муки брошенные руки,
И теперь от каждой – видимость руки.
Каждая рученька – вроде как подкидыш.
В жизни так бывает – руки ненавидишь.
На ладонях белых – письмена недоли,
С нелюбимым жить ей вместе поневоле.
Опустила в море рученьки она,
Сгинули в пучине злые письмена.


Перевод Сиявуша МАМЕДЗАДЕ

 

ЗАПИСЬ НА ПОСЛЕДНЕЙ СТРАНИЦЕ ЖУРНАЛА 8 «А» КЛАССА

Отец Зарифы– шахид,
Отец Анара – калека.
Мать Вюсали развелась с мужем ,
Теп ерь она – уборщица в школе,
Вюсаля стесняется собственной матери.
У Айдына ¬¬¬¬¬– рабочий…
У Али – рабочий…
У Нигяр – рабочий…
У Гасана – нет…
А Айны – нет…
У Айнуры – нет…
Отец Зульфии в России,
Восемь лет нет от него вестей.
Отец Севиндж – безработный…
У Айсель – безработный…
У Нурлана – безработный…
У Сары – инвалид…
У Айгюн – нет отца,
Мать ее судомойка.
Отец Сабины умер,
Ее мать – техничка в детсаде,
Отец Вясили болен,
Ее мать печет кутабы
На базаре на Восьмом километре.
Отец Эльшана в тюрьме,
Отец Эмина на железнодорожном базаре
Продает семечки.
Учитель каждый раз,
Читая классный журнал,
Забывает день своего рождения…
 

У ДВЕРИ

Туфельки моих сыновей,
словно цыплята,
всегда на пядь
стоят позади
моих туфель.
Они жаждут
вырасти и немного выступить вперед.
И поэтому туфельки
каждую ночь
горят желанием
проведать ноги моих сыновей.
 

МОИ РУКИ – ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

Мои руки протянуты к тебе,
Не стой на перекрестке пыльных дорог,
На зыбком локоне ночных огней.
На черной полосе дорог
Не стой.

Мои руки – зеленый свет,
Не стой при дождливой погоде
под сенью осенних птиц.
На мосту веры через пропасть
Не стой.

Мои руки – зеленый свет,
Не стой на пути стремления человека к смерти.
На обратном пути
Брошенных камней
Не стой.
 

ЧУТЬ ЛИ НЕ…

Вдруг
Человек переполняется гневом,
Становится кулаком,
Тетивой и стрелой.
Исходит гневом человек,
Но не совсем исходит.

Вдруг в тебе забурлит столько любви,
Столько стихов…
Чуть ли не Керемом
Становится человек,
Но не совсем им становится.

Вдруг возникают меч в руке,
Сила в душе,
Гырат под тобой,
И гнев и любовь
Растут и растут,
Чуть ли
Не Кёроглу становится человек,
Но не совсем им становится.

Вдруг наполняешься звуком,
Тянешься,
Всё тянешься, дотягиваешься,
Мало остается до Ашуга Гариба,
Но не дано человеку стать
Ашугом Гарибом…
 

НЕ ЛЮБИТЕ МЕНЯ

О сестра моя, ты ростом меньше
Места, что занимаешь в сердце моем,
Не люби ты так брата своего.
Брат твой- птица,
Он взлетел на незнакомое дерево.

О сестра моя, чьи косы
Сердце оплели мое,
Сестра моя, смотрящая на меня.
Сестра, вкусная, как моя еда,
Сестра, соленая, как соль моя,
Не люби,
Не люби ты так брата своего.
Брат твой снова выпил,
Выпил и пошел скитаться по свету.

О сестра, вырастившая меня,
О горе, взращенное моей сестрой,
О любовь, взращенная горем моим,
Не любите,
Не любите вы так меня.

 

Вот уже столько лет руки мои
летят к рукам твоим.
Звук полета моих рук –
это мои стихи, послушай.

Дым моих рук –
это мои письма, ненаписанные тебе,
прочти.

По тому, как руки твои
каждое утро и вечер
застегивали и расстегивали пуговицы,
я догадался ,что и твои руки умеют летать.

Несчастье рождается тогда,
когда никто не видит,
что руки твои летают.

Руки, взбирающиеся на тебя
во время встречи,
на самом деле, нелетающие руки.

Когда я увидел, как твои руки летают,
и как на них ветер
выдувает тропинки,
я заплакал –
у меня есть летающие руки.
 

ТЮРЕМНЫЕ ЭТЮДЫ

В тюрьмах сидят не мужчины,
а в основном их дети.
И в частности грудные,
в тюрьмах избивают не мужчин,
а их жен.
И им в основном попадают
и в глаз, и в бровь.
Суды никогда не могут узнать
причин, по которым мужчины убивают.
Может быть, сами умершие больше убийцы,
женщины – объект брани мужчин,
из-за этого стоит убить человека.
Но полицейские опять
поймают убийцу.
В конце каждого дня тьма
выходит наружу
из арестантских камер.
Тьма приводит каждого заключенного домой,
в подробностях рассказывается
женщинам при свете звезд,
что терпят мужчины в тюрьмах.
Почувствуют вкус тьмы
по запаху самых дешевых папирос,
купленных в долг.
Каждый заключенный выходит на волю
крохотной запиской,
написанной жене.
Следователи нападают
на сны женщин,
каждую ночь дремлющих
на колючей проволоке.
Тюрьмы превращают людей
в еще более жестоких убийц.
 

ПАРК

Этот парк словно
картина в раме –
вбит в город.
Скамейки зеленые.
Сидящие на них люди,
и в особенности девушки, парни, –
его лесные сны.
Скамейки в ветре времени
крепко уцепились за людей.
Женщина держит за руку ребенка
и тем самым сохраняет равновесие.
Вот и та девушка, похожая на студентку,
двумя руками ухватилась
за то, что в сердце у ней,
стоит ровнехонько.
Деревья поддерживаются взглядами.
Если вдуматься,
эти деревья посажены
людскими взглядами.
Иногда ветер-зритель
раскачивает эту картину.
Но женщина так крепко
держит за малыша, что
никуда не хочет идти.
Жаль, время
как куратор выставочного салона
однажды снимет
эту картину.
 

СЕЛО

Слова «в долг товар не выдаем», выведенные
крупными буквами перед магазином, построенным
из камыша и цемента в нашем селе, –
самая грубая ругань.
Никто не мог стереть
эту ругань с окна магазина.
Ибо ее написал не продавец,
а время своими руками.
Когда я был ребенком, сельские магазины
были самыми надежными соседями
здешних домов.
Теперь те магазины съехали,
на их место пришли чужие магазины.
Прежде, когда в этом селе слышалась ругань,
то проливалась кровь,
теперь село
с этой тяжкой руганью смирилось,
даже слова не скажет поперек.
Кажется, эта ругань разогнала
людей по домам.
И заперла дверь снаружи,
Никто мне не встречается
перед магазином.

 

ВОЙНА, БОТИНКИ, СМЕРТЬ

Война – проявление чувств.
Песня пуль – художественный стиль.
Солдаты – стремительно мчащиеся мысли.
Кровь – минутное затишье.
Однажды я взглянул на ботинки
погибшего солдата.
Они еще не остыли.
Стояли они навытяжку
перед памятью ног.
Из всех вещей по ботинкам
больше всего читается то, что мертв человек.
Поэтому
обручальное кольцо
на пальце, дергающем курок,
каждый раз молит палец:
«Прошу, не прижимай меня к железу».
Если хочешь узнать, что терпит солдат в окопе,
взгляни на его ноги.
Порой брызги грязи на ботинках –
это следы царапин,
оставленных напряжением в нутре.
Короче,
ботинки – самая печальная фотография
человека.

перевод Ниджата Мамедова